АЛЕКСАНДР ПАНОВ
25.05.2007
Музей по определению должен собирать и оберегать старое, являясь хранителем древностей. Другой вопрос – как показывать эти раритеты, как приблизить их к сегодняшнему зрителю, как их «актуализировать», придавая им витальность и жизнестойкость? Спасительная ревизия Истории и является ключевой задачей музея в начале XXI века. Когда, избавившись от игривой интонации безответственного постмодернизма и держа ответ за финансовое выживание вверенной ему институции, музейщик одновременно решает замысловатые интеллектуальные шарады и устраивает эффектные туристические аттракционы. Безбрежное пространство мировой культуры открыто и доступно сегодняшним взгляду и уму. Однако именно неподъемный объем этого вселенского архива взывает к простейшему и доступному структурированию, осмысленной репрезентации, наглядным соположениям, решительным кураторским жестам.
Новый музей – это музей мысли, оригинального взгляда, личной ответственности эксперта. Условия игры диктует здесь зритель, но общий сценарный ход является достижением музейщика. Когнитивная гигиена является непременным условием успеха этого безнадежного дела. Быть в Истории и одновременно вырваться из заданных Прошлым хронотопических рамок, забыть о стилях и жанрах, но держать в памяти их социальную конкретную обусловленность, говорить на языке актуальности о «вечных ценностях» в их эволюционной непрерывности… Непосильность задачи тем интереснее.
Наверное, невозможно создать Новый музей (оксюморон, как и было сказано). Но это и есть искусство, всегда стремящееся к невозможному. Стать артефактом – значит стать Новым музеем. Музей как проект, как авторское творение, как нечто еще невиданное и неопознанное. ННМ – Неопознанный Новый Музей. Что может быть более интригующим?
Не так много комбинаторных возможностей: 1) новый музей использует новые пространства для экспозиции старого искусства; 2) новый музей использует новые медиа для демонстрации старого искусства; 3) новый музей использует новые медиа и новые пространства для нового искусства.
В рядах экспертного сообщества идея «нового музея» уже давно созрела, а политические и экономические предпосылки к его возникновению сейчас, безусловно, сложились. То есть эмоционально и организационно понятно, как его делать — есть мировой опыт, российская специфика также известна. Нужны деньги, здание, коллекция, программа и группа профессионалов, которая им займется.
Сегодня именно музеи — самые горячие точки городского пространства. Во всем мире музеи строят звезды архитектуры. Примеры отдельных городов (Бильбао) показывают, что новый музей способен сформировать новую городскую инфраструктуру. Главные тренды современности: мультикультурность, политкорректность, цивилизация — это базовые принципы мира музея. Любой музей, и традиционный, и современный, занят формированием наследия цивилизации. Однако для современного музея принципиальна стратегия проектирования экспозиции с учетом возможности ее непрерывного обновления, проверки наследия концептуальными подходами. Чтобы наследие жило и было интересно, важно один и тот же материал вертеть по-разному. Уважаемые художественные музеи Москвы (ГТГ, ГМИИ) не приспособлены к тому, чтобы их постоянная экспозиция жила интенсивной жизнью.
Думаю, что глобальный музей — если об этом идет речь — должен максимально радикализировать свою роль архива и энциклопедии, но: 1) сделать этот архив полностью и легко доступным не только для специалистов, но и для масс, чтобы каждый мог строить внутри музея «свой музей» — в сети, например, но и физически; 2) расширить свой материал. Применительно к искусству это означает построить «глобальную историю искусства», в которой не будет понятий о центре и провинции, оригинале и копии, шедевре и «творческой неудаче», о разных видах искусства и т. д. Эта история должна быть нелинейной, компаративной, идеологичной и трансдисциплинарной.
Сочетание слов «новый музей» вызывает сомнение. Чего, собственно, ждут от нового музея — тотальной интерактивности, повсеместной развлекаловки зрителя, наконец, выхода на уровень модных мускулистых корпораций и монополий, уже ставших крышей полномасштабному бизнесу культуры? Думаю, что любое усовершенствование музейной деятельности не должно затрагивать главного — тихого одинокого диалога с произведением искусства. Это самое новое — создать условия современной тишины. Вся деятельность нового музея, включая все технологии, должна строиться вокруг одного человека, предоставляя ему уникальную возможность быть центром вселенной культуры.
«Новый музей» должен отличаться инновационной архитектурой мирового класса и располагаться в легкодоступном для туристов и населения месте. Наряду с выставочной площадкой не менее 20 000 метров по площади, приспособленной для демонстрации современного и другого искусства, он должен сочетать в себе наличие современного конференц-зала, образовательного центра для всех возрастов, библиотеки, книжного магазина с тематикой «архитектура-искусство-дизайн», где можно будет также найти подобранные со вкусом музейные сувениры. Кроме того, у нового музея должна быть серьезная парковка.
Новый музей — это совокупность всех музейных идей, начиная от Александрийской библиотеки. В этом ряду два проекта остались нереализованными. Первый — проект пролетарских музеев, разработанный А. В. Луначарским и отвечающий лозунгу «Искусство принадлежит народу». Второй — пестуемая руководством фашистской Германии и Советской России идея «Музея народов» — тотального хранилища, куда были бы свезены все сокровища мира. Я полагаю, эти концепции надо соединить и, отвечая духу глобализации, ликвидировать все музеи, а всё их содержимое свести в универсальный музей, устроенный по принципу «абсолютная деприватизация искусства». Проблему места должно решить мировое правительство. Я думаю, самое подходящее — Северный полюс, куда можно организовывать интересные и познавательные туры. Существующие музеи лучше всего заполнить адекватными копиями. Для тех, кто путешествовать ленится.
Тема «новый музей» для меня лично не является теоретической абстракцией. Речь идет о новом музее Перми, куда переедет коллекция Пермской художественной галереи. По замыслу администрации города новый музей призван стать катализатором развития городской инфраструктуры, помочь решить многие социальные и даже экономические проблемы. Он мыслится не только и не столько в качестве хранилища, архива культуры, сколько живым местом общения, образования, новым центром туризма. Исполнительный директор Музейного квартала Вены Дитер Богнер, которого власти пригласили разработать концепцию музея, предложил два главных тезиса: новый принцип экспонирования музейной коллекции и многофункциональность. Первый принцип наиболее адекватен специфике собрания, в котором трудно выстроить линейную хронологию (пермская деревянная скульптура сосуществует с искусством Китая и «малыми голландцами»). Многофункциональность подразумевает создание при музее различных институций, как то центр современного искусства, детский центр, а также турцентр города Перми. Первым шагом к реализации концепции станет постройка нового здания музея, открытый международный конкурс на проект которого объявляет Центр современной архитектуры.
В руководстве нового музея обязательно должны появиться новые люди с пониманием того, как устроены современная экономика и бизнес, тогда во внутреннем устройстве музея и его внешних отношениях будут присутствовать логика и рациональность. Организация выставок как главная область деятельности музея требует серьезного обновления. Это касается не только способов подачи материала (в том числе дизайна и освещения), но и самих тем. Выставки должны быть интересными и очень качественными — это своего рода профессионально продуманные шоу, увлекающие и зеваку, и искусствоведа. Не надо много, надо хорошо.
